Тучи, словно свинцовые полотна, затянули небо над Краснодаром… Евгений проснулся от странной тишины — за окном не было привычного шума дождя, лишь глухой гул ветра, бьющегося о стены “панельки”. Он потянулся к шторке, отдернул ее резким движением, но свет не хлынул в комнату. Утро растворилось в серой мути, будто время застряло в межсезонье.
В ванной он щелкнул выключателем — люминесцентная лампа моргнула, зашипела и погасла. «Прекрасно», — пробормотал Онегин, пытаясь разглядеть в зеркале свое отражение. Тень с запавшими глазами молчала. Он крутанул кран — сухой кашель труб, пара жалких капель, затем тишина. Вода, которую он привык не замечать, внезапно стала дефицитом. Как воздух. Как смысл.
«Алексей Сергеевич, — позвонил он домовладельцу, — что за цирк?» Голос в трубке бурчал что-то о прорыве магистрали, о ремонте «к вечеру, если повезет». Онегин бросил телефон на диван. Без кофе, без бритья, без привычного ритуала очищения — день начинался с пустоты. Он подошел к окну: дворник с метлой безуспешно сгонял в кучу мокрые листья. «Хольстрём, — вспомнил Онегин. „Бесполезное метание“. Философия абсурда настигала его даже здесь, на 14-м этаже хрустящего от сырости дома.
Он открыл холодильник — бутылка минералки лежала на боку, как последний свидетель цивилизации. Вода пахла пластиком. Он пригубил, сморщился. В голове всплыли строки, написанные когда-то на полях тетради: «Мы пьем, не утоляя жажды…» Ирония. В сорок лет он все еще коллекционировал чужие цитаты, будто свои мысли боялись выйти наружу.
К полудню тучи поредели, пропуская бледные лучи. Онегин стоял под душем, который так и не заработал, и смотрел, как пыль на стекле складывается в узоры. Может, это знак? Он представил Ленского, своего старого приятеля, который наверняка уже нашел бы здесь повод для пафосной метафоры о «сухости души». Но Ленский давно сгорел в токийском неоне, сменив сонеты на нейросети.
К вечеру вода вернулась — ржавая, хрипящая, но живая. Онегин включил кран на полную, слушая, как трубы стонут от напора. Он так и не решил, что важнее: то, что течет, или то, что застревает где-то внутри. За окном зажглись фонари, отражаясь в лужах-близнецах. Пасмурное утро растворилось, оставив после себя лишь легкий налет соли на губах. Или это была слеза? Вопрос остался в подвешенном состоянии, как капля на кране.